С тех пор, как Петр Первый прорубил окно в Европу, а тому уже ни много, ни мало, как 300 лет, перевод с немецкого на русский стал занимать заметное место в жизни жителей нашего края. Если раньше в академиях изучали языки религии и философии – греческий и римский (латынь), то Петр обязательным сделал изучение языков науки – голландского, немецкого, английского, а также языков искусства – французского и итальянского.
И с этих самых пор в наш язык пришло много заимствованных слов, которые мы сейчас считаем своими - машина, шкипер, циркуль, шунтирование, марш. Они есть в словарях медиков и строителей, музыкантов и корабелов, инженеров и художников. Уже тогда было ясно, что этим языкам суждено стать средствами международного общения. Чем они, собственно, и стали.
Но в появлением иностранных ученых, мастеров, артистов в наших землях связан один занимательный парадокс. Казалось бы, они приехали нас учить, значит, в первую очередь, мы должны овладеть языком учителей своих, не так ли? Ведь не им, а нам нужны знания. Как бы ни так: характер нашего человека довольно оригинален – чтоб его чему-то научить, иностранцам 300 лет назад приходилось «мало-мало» учиться говорить по-русски.
С этим не все соглашаются, но некоторые историки и культурологи сообщают, что украинцы как более сговорчивые и гибкие, легче в сравнении с северным своим соседом «шли на контакт», именно изучая чужой язык. По количеству перевод с английского на украинский был равен числу переводов с украинского на английский, причем добрую половину и тех, и других делали сами украинцы. Говорят, что среди них довольно много было полиглотов вне академистов. даже Богдан Хмельницкий говорил, по одним слухам, на семи иностранных языках (польский, русский, турецкий, немецкий, итальянский, французский, английский), по другим – на трех (польский, французский, турецкий), если русский считать вторым родным, как у нас это нынче принято. Но ситуация после 1654 года стала меняться – влияние уверенного в себе старшего брата, который свято верит, что знание само придет к нему, стало распространяться и на нас.
Во что это вылилось? В очередной забавный парадокс. С развалом Союза наши сограждане, эмигрировавшие в Германию, Соединенные Штаты, Израиль и другие страны, так и не стремятся узнавать язык второй родины. Они удивляются, как это их не понимают, когда они говорят по-русски, и с трудом переходят на язык страны. Даже сейчас, когда знание языка для выезда обязательно, частенько бывает так, что оформив паспорт, получив заверенный перевод документов, иностранный язык изучают уже там – на специальных курсах для тех, кто хочет получить вид на жительство, стать гражданином. Словом, всё это было бы смешно… А впрочем, продолжать не буду.
Комментарии отключены